Фрэнк Пьюселик: «Я не хочу еще раз это видеть…»

Во Вьетнаме погибло 58 тысяч американских солдат, было около полумиллиона тяжелораненых. За десять лет после войны 60 тысяч ветеранов покончили жизнь самоубийством.

Фрэнк Пьюселик: «Я не хочу еще раз это видеть…»

Это означает, что большее количество людей погибло после войны по собственному решению. Такова тенденция и в случае с другими войнами — в Ираке и в Афганистане. Об этом в Харькове, в медиацентре «Время» рассказал Фрэнк Пьюселик — американский психолог, один из основателей метода нейролингвистического программирования (НЛП).
Бизнес-тренер, психолог и врач, он сам прошел горнило вьетнамской войны, чуть не погиб в джунглях, и теперь по приглашению благотворительного фонда «Мир и порядок» провел в Харькове семинар по работе с посттравматическим стрессовым расстройством у участников боевых действий.
Как известно, 18 марта в Украине началась демобилизация. И адаптация военнослужащих, возвращающихся из зоны АТО, к мирной жизни, становится насущной проблемой для страны в целом и для Харьковской области, в частности, — в нашу область из зоны боевых действий прибывают около 2 тысяч солдат и офицеров.

Жизнь с ощущением опасности

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), «вьетнамский синдром», «афганский синдром» и т. п. — психическое состояние, которое возникает в результате психотравмирующих ситуаций, например участия в военных действиях. При этом испытываемый пациентом стресс часто является чрезвычайно интенсивным переживанием и иногда даже вызывает мысли о суициде. Также характерны повторяющиеся кошмарные сны и непроизвольные воспоминания. Повышенная тревожность заставляет постоянно ожидать угрозы.
— Возвращаясь с войны, невозможно запросто вернуться к своим друзьям и приятелям, потому что ты уже не один из них, — говорит Фрэнк. — Проведя со старыми друзьями пару часов, ты понимаешь, что они все не имеют представления о том, что такое жизнь и смерть, и что в этом мире нужно ценить на самом деле. Ты теряешь друзей и превращаешься в одинокое существо, попавшее в непонятный мир, который не понимает тебя.
Оставшись наедине с собой, ты думаешь: я не нужен никому и нигде, я — ходячий труп? Наверное, мне нужно было умереть «там». Я не могу вам передать словами, сколько раз после войны у меня появлялось желание вернуться обратно на войну. Потому что мне хотелось поскорее покончить с этим безумием.
Война тебя делит пополам: с одной стороны, тебе следует отключить все свои эмоции, а с другой — максимально использовать все свои органы чувств. Надо следить за всем: за каждым шорохом, каждым звуком. Знать, какая стена выдержит стрельбу из пулемета, какая — нет, куда полетят осколки от снарядов, где может быть мина-ловушка, где мы будем скрываться в случае атаки…
А как поступает обычно ребенок, когда хочет показать отцу новую игрушку? Он бежит в комнату, бросается к папе... Но он не знает, о чем папа думает и что с папой происходит…
— Когда я общался в тюрьме с морскими пехотинцами, оказавшимися за решеткой за детоубийство, то оказывалось, что ребенок просто внезапно вбежал в комнату, когда отец дремал, и это была реакция военного на внезапность. Понятно, что отец, осознавший потом, что он натворил, до конца своих дней не сможет себе простить этого.
Когда ребенок останавливается на пороге комнаты и говорит: папа, я здесь, скажи мне, когда будешь готов, папа включается и говорит: иди ко мне, золото!
Этому надо учить, к мирной жизни солдата нужно готовить.
— Когда я вернулся с вой­ны, первое, что я сразу же начал делать, это появляться в известных мне заведениях и заказывать чизбургер, — улыбается Фрэнк. — Я никогда так сильно не хотел бургер и шоколадное мороженое, как после войны во Вьетнаме. И вот я каждый день приходил в фаст-фуд, заказывал чизбургер и шоколадное мороженое, и каждый раз у меня на глаза наворачивались слезы...

Предотвратить синдром

— В США один из десяти тысяч человек был ветераном Вьетнама, — продолжает Фрэнк Пьюселик. — Когда я занимался консультированием парней, вернувшихся с войны, но оказавшихся в тюрьме Оклахомы, оказалось, что половина заключенных, получивших сроки за тяжкие преступления, были участниками боевых действий.
США понадобилось десять лет, чтобы понять, как эту проблему надо решать. За это время разрушилось много семей, многие ветераны были выброшены на улицу или дети вынуждены были терпеть отцов, жестоких и непредсказуемых, или, наоборот, полностью закрытых для окружающих, впавших в состояние апатии.
И наконец была разработана система социально-психологической поддержки, которая стала действовать по всей стране. Таким образом, в целом ушло 20—25 лет для того, чтобы организовать серьезную поддержку ветеранов.
Сегодня правительство США нанимает огромное количество психологов для работы с теми, кто возвращается из «горячих точек».
Война — это, конечно же, катастрофа. Погибают и военные, и гражданские, и если говорить об их семьях и близких, то несколько миллионов человек подвергаются воздействию ее негативных последствий.
— Ваша ситуация близка к гражданской войне. На фронте нередко украинцу приходится стрелять в украинца, некоторым гражданам Восточной Украины не очень нравится киевское правительство, от этого даже семьи распадаются. Я видел в новостях, как мать и дочь бросили отца и сына в Донецке. Потому что отец и сын были на стороне повстанцев, а мать и дочь — на стороне власти в Киеве. Смогут ли когда-нибудь такие семьи воссоединиться? Это очень непростой вопрос. Но я проклят моим опытом и видением будущего, я знаю, какие психологические проблемы ждут украинское общество, и с этим нужно что-то делать, потому что я не хочу еще раз это видеть.
Солдату, вернувшемуся с войны, могут помочь и профессиональный психолог, и семья, жена и дети, которым придется учиться вести себя с мужем и отцом правильно, проявлять доброжелательность и терпение.

Из чего состоит «волшебство»?

НЛП (от англ. Neuro-linguistic programming) — направление в психотерапии и практической психологии, о котором существует много противоречивых отзывов и мнений. Одни считают его чуть ли не способом «зомбирования» и «промывки мозгов», другие — специально тренируются с его помощью, чтобы стать успешными и счастливыми.
Критики НЛП обращают также внимание на отсутствие строгих экспериментальных подтверждений эффективности таких методик.
Врач Фрэнк Пьюселик, создававший эту методику в 70-х годах минувшего века вместе со своими друзьями — лингвистом Джоном Гриндером и психологом Ричардом Бэндлером, убежден, что НЛП естественно навлекает много негативных отзывов и комментариев в свой адрес именно потому, что эта методика — «очень эффективная вещь»:
— Все, что действительно работает, того люди и опасаются, — говорит он.
А начиналось все с того, что трое друзей хотели разгадать феномен успешных людей, у которых все получается лучше, чем у других: в психологии, математике, физике, литературе, менеджменте. Зачастую такие творческие люди не всегда могут объяснить другим, как это у них получается.
— Мы загорелись узнать, почему так происходит, ведь вся человеческая цивилизация полагается на то, что мы передаем свои знания из поколения в поколение. Но мастера умирают и забирают с собой тайну своего таланта. Мы попытались вычислить, можем ли мы создать инструменты, которые помогают определить, каким образом рождается волшебство и мастера становятся мастерами. Нам помогали потрясающие специалисты в области кибернетики и коммуникаций, а также студенты — выпускники различных американских вузов.
НЛП Фрэнк считает «совершенно дурацким названием» методики, которое пугает людей. Но суть достаточно проста — это модель, которую можно использовать для овладения мастерством совершенства. И это позволяет проводить успешную психологическую реабилитацию, как людей, вернувшихся из «горячих точек», так и тех, кто нуждается в избавлении от наркотической и алкогольной зависимости.
— Люди предпочитают прилагать все усилия, чтобы стать успешными. Если мы будем внушать ветеранам, что с ними «что-то не так» и они нуждаются в коррекции, естественно, они будут бунтовать против такого подхода, — подчеркивает Фрэнк. — Главное: они не должны чувствовать, что к ним относятся как к больным психически, неустроенным «отбросам общества».
Фрэнк говорит, что может назвать тысячи имен, которые прошли эту программу и являются сегодня успешными людьми.
— Моя жизнь тоже была непростой, и дуло винтовки у меня во рту тоже было, — признается он. — Я терял семьи, связь с детьми, и мне нужна была помощь так же, как и любому другому ветерану. НЛП для меня — то, чему я научился сам, и что могу применять в реальной практике.

Автор: Елена Зеленина
 
Добавить комментарий:
Ваш комментарий (осталось символов: 1000)
 

 
Самое читаемое
Справочники
Facebook Twitter